Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Чапай думает

Ямальская дыра



Пока внимание всего мира приковано к сами знаете каким вещам, у меня на малой родине главная летняя тема - в тундре полуострова Ямале около Бованенково образовалась огромная дыра. Минутный видеоролик, снятый на мобильник оленеводами, попал к местному краеведу еще осенью прошлого года. Кочевники-оленеводы утверждали, что дыра появилась именно тогда - весной ее еще не было. Примерное расположение объекта - 30 километров от Бованенковского месторождения. Ту видеозапись краевед показала многим, но особого интереса она не вызвала. Заинтересовались этим феноменом на Ямале лишь после того, как видео попало в широкий интернет.

Collapse )
Чапай думает

Ольга Ерёмина и Николай Смирнов "Иван Ефремов"



Не так давно в ФБ хорошей и давней знакомой развернулся разговор о том, какие книги повлияли на формирование нас, как личностей. Я уверенно назвал "Час быка", другая собеседница - "Лезвие бритвы". Не Библия, не Толстой с Чеховым, но Иван Антонович Ефремов. Всерьез повлиявшие на меня книги, которые можно назвать точно и определенно, я могу пересчитать по пальцам одной руки, и весьма сложное для подросткового возраста, но многократно перечитанное описание экспедиции на Торманс я до сих пор помню чуть ли не дословно.

В последнее время везет на выход интереснейших биографий любимых авторов, вспомнить только одну "Гумилев сын Гумилева". Иван Антонович был таким же человеком XX-го века, самого противоречивого века русской истории, с поразительной многоплановостью интересов сначала в палеонтологии и геологии, а потом, после смены деятельности с научной на литературную, ставший своеобразным научным экуменистом, объединивший в своих трудах о настоящем и будущем немыслимо широкой спектр знаний и учений. Это было настолько вневременно и частично пророчески, что и по сей день его книги воспринимаются не как плод разума предка или современника, а как послания из далекого будущего, того самого, что на стыке Эры Всеобщего Труда и Эры Великого Кольца.

Книга делится на две совершенно непохожие части. Первая, хронологически охватывающая триста с лишним страниц до середины 50-х - это классическая биография ученого геолога и палеонтолога, посвятившего десятилетия на раскрытие тайн земли, экспедициях в Перми, на Волге, в оренбургских степях, по будущему маршруту БАМа, других местах Союза. И, конечно же, грандиозная Монгольская палеонтологическая экспедиция Академии наук СССР, описанная в "Дороге ветров". Работа по осмысливанию полученных результатов, вылившаяся в создание тафономии. Ефремова миновали годы репрессий, хотя сил борьбе с государственным бюрократизмом на всех уровнях было отдано немало. А от одного партсобрания в 1952 году, где ему вменялось в вину написание художественных произведений в рабочее время его спасло присуждение Сталинской премии, и все недоброжелатели тихо растворились. Это же были годы начало литературой деятельности, совпавшие с первыми приступами таинственной лихорадки, подхваченной где-то в Средней Азии. Что интересно - практически у каждого произведения Ивана Антоновича был свой жизненный прототип, будь то собственный опыт в юношеских путешествиях и экспедициях, или же личность или случай из биографии конкретного человека. Описание этих имен и фактов, легших в подоплеку того или иного рассказа, пожалуй, самые интересные страницы биографии, где речь идет о первых шагах Ефремова-литератора.

Обострение болезни сердца с середины 50-х практически перевели автора на домашнюю работу, отстранив как от экспедиций, так и от работы в Палеонтологическом. Хотя Ефремов и оставался в курсе всех новаций науки, благодаря обширной переписки и чтению соответствующей периодики, палеонтология плавно отходит на второй план, выдвигая на первую литературные занятия. И в период с 1956-го по 1972-й (год смерти) родились четыре его главных труда: "Туманность Андромеды", "Лезвие бритвы", "Час быка" и "Таис Афинская". Собственно, биография писателя отходит на второй план, потому что события вокруг автора как бы теряют оттенок былых приключений - это уже не далекие экспедиции, и не письма вождям, а годы "застоя", бытовые дрязги с квартирами и дачами, бодания с редакторами и издательствами, редкие поездки в Крым. Авторы - биографы ученого Ольга Ерёмина и Николай Смирнов в рамках второй части биографии постарались дать развернутое видение философии Ефремова через тексты его общеизвестных романов и цитаты из доселе малоизвестной обширной переписки с друзьями и читателями.

Чисто с моей точки зрения - читается это достаточно медленно и трудновато, поскольку требует не только хорошего знания самих произведений Ивана Антоновича (и все равно нужно открывать "Час быка" и напоминать себе, в каком именно контексте Дар Ветер или Фай Родис произносили цитируемые слова о науке или обществе). Это страницы, требующие известной вдумчивости, по сути - философская книга в книге, где система ценностей писателя выраженная в его построении учения Этики будущего мира и Космизма, рассматривается как в калейдоскопе через оттенки научных знаний, влияний друзей и событий окружающего мира, книг и статей. Конечно, не все показалось стройным в изложении биографов, хотя возможно, нужно еще раз перечитать со свежим взглядам труды Ефремова, чтобы окончательно понять или отринуть их точки зрения. Кое-что на страницах даже вообще покоробило, особенно отсылки на эзотерику, Блаватскую и даже астрологию - Ефремов хоть и использовал много эзотерического символизма в своих книгах, но никогда не позволял им довлеть над именно научной стороной дела. А авторы чуть ли не отождествляют науку и не-науку в рамках диалектики Иван Ефремова - разум принять это отказывается. В целом же Ольга Ерёмина и Николай Смирнов выполнили поставленную задачу немного в другом ключе - они заставили усомниться в собственном понимании трудов Ивана Антоновича, а значит биография достигла своей цели. Эта книга из серии ЖЗЛ подвигнет почти любого прочитавшего ее опять вернуться к главным книгам-вехам творчества Ефремова, а затем еще раз вернуться к биографии, хотя бы для подтверждения или отрицания выводов из перечитанного.
Чапай думает

О гибели Истара

...И Паладайн откликнулся. Небеса разверзглись и огненный шторм обрушился на город, превращая его в выжженную пустыню. Таков был ответ оскорбленного бога тем, кто желал убивать во имя веры. Но некоторым удалось спастись. За мгновение до гибели волшебник поднял война и жрицу и прочитал заклинание, увлек за собой сквозь пространство...



По всем признакам, на Истар ВНЕЗАПНО упала термоядерная бомба, и Истару пришел Большой Пиздец. Я вот все жду выхода третьей и четвертой частей на CD, чтобы написать правильную трактовку рок-оперы "Последнее Испытание" в духе "Звирьмариллиона", которое избавит поклонников от иллюзий, недомолвок, наведет логические мосты между поступками персонажей, и немного - конечно же! - опошлит столь возвышенное сочинение. Но иначе нельзя, либретто оперы такое чистое и наивное, что прямо руки чешутся привести его в соответствие с жизненными реалиями. А пока, скажем так, одно из разоблачений в сущности пустякового события - гибели населенного пункта Истарово.

Collapse )
  • Current Music
    "Последнее испытание"
  • Tags
Чапай думает

Балка Бермана и научная сторона дела.

Доктор меня тут одернул, пиши мол, про науку, а не про простые экспедиционные радости. Но вчера была суббота, мы традиционно наелись шашлыков. Заодно подняли российский триколор над лагерем, мы же все же выразители имперской идеи в археологии нашего Крыма, а не просто абстрактные копатели. Михаил "Шеф" Калашников, научный руководитель отряда огласил краткие итоги недели - все идет по плану, перспективы многообещающие.
Парадоксально, но археологические раскопки совершенно не предполагают нахождение сокровищ типа золота Шлимана. Да и крайне редко это бывает, место богато на археологически находки прежде всего тогда, когда город и поселение погибают в одночасье - засыпанное пеплом Везувия, как Помпеи, или сожженое завоевателями, как Калос Лимен. С балкой Бермана подобного щастья не случилось и традиционные находки - монеты, целые изделия из керамики и прочее - крайне редки. Как правило под лопатой открывается только россыпь черепков различной толщины и времен. Хотя мне уже успело повезти в этом направлении - я нашел крупный осколок (примерно четверть от оригинала) маленького блюдца римского периода (I-III в н.э.) из стекла, чуток оплавленное, но вполне идентифицируемое. И мы пока просто зачищаем южную и западную стороны раскопа, постоянно находя все новые и новые участки кладки. Нам сильно то ли помогли, то ли подпортили черные археологи. Незадолго до нашего приезда они подогнали экскаватор и начали тупо ломать слои на южном участке, засыпая одну из расчищенных в прошлом году стенок. А потом еще они и прокопали два шурфа, пытаясь найти нечто этакое. Самое забавное, что они если находки на месте... древней мусорной ямы, куда в византийские времена ссыпали золу - ее слой там в полтора метра. Меня поставили приводить участок в порядок, но из узкого окопа (в прошлом году он выглядел так: http://metaloleg.gallery.ru/watch?ph=kjA-OQyi) теперь это огромный квадрат мне на расчистку - 5х3 метра с уходящими в сторону отвала кладкой. В одном углу рухнувшие камни верха стены и крыши прям-таки идеально лежат в грунте, как вчера упали - слой камней, слой черепицы. И есть очень даже подозрительный дверной проем заложенным камнями - не исключено, это была наспех сделанная могила. Вскрытие покажет :) А на другом участке коллеги раскопали... немецкий блиндаж, с кучей гильз, частью внешней панели радиостанции, отломанной клавиши печатной машинки и прочим сопутствующим мусором. Не совсем наша тема, но тоже история этого места. Что там еще? Про арку не помню, Док, но второго арочного камня на западной стороне не прослеживается.

Р.S: А Маруську все же заманили в сауну, но она там нас выгнала из всего чего только можно в предбанник и мылась и парилась в полном одиночестве. "Маруся, горячую воду открывай крайне потихоньку" - веселый визг из душевой - "а чего раньше не предупреждали?" В следующий раз ее туда так не возьмем. :)