Category: наука

Чапай думает

Ямальская дыра



Пока внимание всего мира приковано к сами знаете каким вещам, у меня на малой родине главная летняя тема - в тундре полуострова Ямале около Бованенково образовалась огромная дыра. Минутный видеоролик, снятый на мобильник оленеводами, попал к местному краеведу еще осенью прошлого года. Кочевники-оленеводы утверждали, что дыра появилась именно тогда - весной ее еще не было. Примерное расположение объекта - 30 километров от Бованенковского месторождения. Ту видеозапись краевед показала многим, но особого интереса она не вызвала. Заинтересовались этим феноменом на Ямале лишь после того, как видео попало в широкий интернет.

Collapse )
Чапай думает

Ольга Ерёмина и Николай Смирнов "Иван Ефремов"



Не так давно в ФБ хорошей и давней знакомой развернулся разговор о том, какие книги повлияли на формирование нас, как личностей. Я уверенно назвал "Час быка", другая собеседница - "Лезвие бритвы". Не Библия, не Толстой с Чеховым, но Иван Антонович Ефремов. Всерьез повлиявшие на меня книги, которые можно назвать точно и определенно, я могу пересчитать по пальцам одной руки, и весьма сложное для подросткового возраста, но многократно перечитанное описание экспедиции на Торманс я до сих пор помню чуть ли не дословно.

В последнее время везет на выход интереснейших биографий любимых авторов, вспомнить только одну "Гумилев сын Гумилева". Иван Антонович был таким же человеком XX-го века, самого противоречивого века русской истории, с поразительной многоплановостью интересов сначала в палеонтологии и геологии, а потом, после смены деятельности с научной на литературную, ставший своеобразным научным экуменистом, объединивший в своих трудах о настоящем и будущем немыслимо широкой спектр знаний и учений. Это было настолько вневременно и частично пророчески, что и по сей день его книги воспринимаются не как плод разума предка или современника, а как послания из далекого будущего, того самого, что на стыке Эры Всеобщего Труда и Эры Великого Кольца.

Книга делится на две совершенно непохожие части. Первая, хронологически охватывающая триста с лишним страниц до середины 50-х - это классическая биография ученого геолога и палеонтолога, посвятившего десятилетия на раскрытие тайн земли, экспедициях в Перми, на Волге, в оренбургских степях, по будущему маршруту БАМа, других местах Союза. И, конечно же, грандиозная Монгольская палеонтологическая экспедиция Академии наук СССР, описанная в "Дороге ветров". Работа по осмысливанию полученных результатов, вылившаяся в создание тафономии. Ефремова миновали годы репрессий, хотя сил борьбе с государственным бюрократизмом на всех уровнях было отдано немало. А от одного партсобрания в 1952 году, где ему вменялось в вину написание художественных произведений в рабочее время его спасло присуждение Сталинской премии, и все недоброжелатели тихо растворились. Это же были годы начало литературой деятельности, совпавшие с первыми приступами таинственной лихорадки, подхваченной где-то в Средней Азии. Что интересно - практически у каждого произведения Ивана Антоновича был свой жизненный прототип, будь то собственный опыт в юношеских путешествиях и экспедициях, или же личность или случай из биографии конкретного человека. Описание этих имен и фактов, легших в подоплеку того или иного рассказа, пожалуй, самые интересные страницы биографии, где речь идет о первых шагах Ефремова-литератора.

Обострение болезни сердца с середины 50-х практически перевели автора на домашнюю работу, отстранив как от экспедиций, так и от работы в Палеонтологическом. Хотя Ефремов и оставался в курсе всех новаций науки, благодаря обширной переписки и чтению соответствующей периодики, палеонтология плавно отходит на второй план, выдвигая на первую литературные занятия. И в период с 1956-го по 1972-й (год смерти) родились четыре его главных труда: "Туманность Андромеды", "Лезвие бритвы", "Час быка" и "Таис Афинская". Собственно, биография писателя отходит на второй план, потому что события вокруг автора как бы теряют оттенок былых приключений - это уже не далекие экспедиции, и не письма вождям, а годы "застоя", бытовые дрязги с квартирами и дачами, бодания с редакторами и издательствами, редкие поездки в Крым. Авторы - биографы ученого Ольга Ерёмина и Николай Смирнов в рамках второй части биографии постарались дать развернутое видение философии Ефремова через тексты его общеизвестных романов и цитаты из доселе малоизвестной обширной переписки с друзьями и читателями.

Чисто с моей точки зрения - читается это достаточно медленно и трудновато, поскольку требует не только хорошего знания самих произведений Ивана Антоновича (и все равно нужно открывать "Час быка" и напоминать себе, в каком именно контексте Дар Ветер или Фай Родис произносили цитируемые слова о науке или обществе). Это страницы, требующие известной вдумчивости, по сути - философская книга в книге, где система ценностей писателя выраженная в его построении учения Этики будущего мира и Космизма, рассматривается как в калейдоскопе через оттенки научных знаний, влияний друзей и событий окружающего мира, книг и статей. Конечно, не все показалось стройным в изложении биографов, хотя возможно, нужно еще раз перечитать со свежим взглядам труды Ефремова, чтобы окончательно понять или отринуть их точки зрения. Кое-что на страницах даже вообще покоробило, особенно отсылки на эзотерику, Блаватскую и даже астрологию - Ефремов хоть и использовал много эзотерического символизма в своих книгах, но никогда не позволял им довлеть над именно научной стороной дела. А авторы чуть ли не отождествляют науку и не-науку в рамках диалектики Иван Ефремова - разум принять это отказывается. В целом же Ольга Ерёмина и Николай Смирнов выполнили поставленную задачу немного в другом ключе - они заставили усомниться в собственном понимании трудов Ивана Антоновича, а значит биография достигла своей цели. Эта книга из серии ЖЗЛ подвигнет почти любого прочитавшего ее опять вернуться к главным книгам-вехам творчества Ефремова, а затем еще раз вернуться к биографии, хотя бы для подтверждения или отрицания выводов из перечитанного.
Чапай думает

К 60-летней годовщине смерти Иосифа Сталина.



Про 5 марта шестьдесят лет назад весь день пишут в френд-ленте и в СМИ. Но лучше одного поэта никто уже и не скажет:

…Когда кремлёвскими стенами
Живой от жизни ограждён,
Как грозный дух он был над нами, —
Иных не знали мы имён.

Гадали, как ещё восславить
Его в столице и в селе.
Тут ни убавить, ни прибавить, —
Так это было на земле…<…>

Так это было: четверть века
Призывом к бою и труду
Звучало имя человека
Со словом Родина в ряду.


Collapse )
Чапай думает

Австралия, часть VI: Дарвин



Я знал, что когда-нибудь если и не побываю на экваторе, то подберусь к нему достаточно близко, чтобы узнать все о тропическом поясе. Только и не думал, что к экватору буду подбираться из Южного полушария. 27 декабря и 12°24′53″ южной широты встретили нас 60% влажностью - первые ощущения у трапа самолета таковы, будто я попал в русскую баню, только нежаркую. На самом деле на север континента мы попали в сезон дождей, так что жары не было и в помине, приблизительно 22-25 градусов. Доехав до отеля и оставив Лешу выздоравливать от простуды, мы с Олей отправились вдвоем бродить по местному ботаническому саду и самому городу приблизительно с полчетвертого дня до полвосьмого вечера. Фотографий и впечатлений от маленького сонного туристического городка хватает не на очень обширный пост, но впереди странствия по Национальному парку Какаду, которые нужно отделить от столицы штата Северная Территория.

Collapse )
Чапай думает

О гибели Истара

...И Паладайн откликнулся. Небеса разверзглись и огненный шторм обрушился на город, превращая его в выжженную пустыню. Таков был ответ оскорбленного бога тем, кто желал убивать во имя веры. Но некоторым удалось спастись. За мгновение до гибели волшебник поднял война и жрицу и прочитал заклинание, увлек за собой сквозь пространство...



По всем признакам, на Истар ВНЕЗАПНО упала термоядерная бомба, и Истару пришел Большой Пиздец. Я вот все жду выхода третьей и четвертой частей на CD, чтобы написать правильную трактовку рок-оперы "Последнее Испытание" в духе "Звирьмариллиона", которое избавит поклонников от иллюзий, недомолвок, наведет логические мосты между поступками персонажей, и немного - конечно же! - опошлит столь возвышенное сочинение. Но иначе нельзя, либретто оперы такое чистое и наивное, что прямо руки чешутся привести его в соответствие с жизненными реалиями. А пока, скажем так, одно из разоблачений в сущности пустякового события - гибели населенного пункта Истарово.

Collapse )
  • Current Music
    "Последнее испытание"
  • Tags